Кто имеет право на женскую историю?

Документ или вымысел?

Вероятно, вы знакомы с завязкой произведения и «созданием» Беллы – выдающийся ученый по имени Богвин Бакстер (в оригинале – Godwin) «спасает» беременную женщину, совершившую самоубийство, пересаживая в ее череп мозг нерожденного ребенка. Годвина можно считать современным Франкенштейном, который создает не чудовище, а чрезвычайно «удобную» для него и других мужчин женщину-младенца. На ум приходит троп «born sexy yesterday», который писатели и режиссеры часто используют для создания привлекательной героини – сексуальной снаружи, но инфантильной и наивной внутри.

Тексты, которые Редактор находит на свалке, принадлежат Арчибальду Максвичнему, мужу Беллы, который наблюдал за ее ускоренным развитием и описывал свою жену как «удивительное существо», принадлежащее ему. Вместе с тем, документы содержат анатомические зарисовки Богвина, которые как бы подтверждают их серьезность, и комментарии других мужчин. «Бедные создания» можно было бы читать как увлекательную и причудливую викторианскую историю, если бы не постмодернистское видение Аласдера Грея – он делает каждого рассказчика мужского пола ненадежным.

Интересно по теме: Унесенные ветром: Скарлетт О’Хара как символ женской независимости

Мужские голоса

Каждый мужчина в романе видит Беллу через призму собственных потребностей. Бакстер видит в ней научное достижение, за которым интересно наблюдать и воспитывать, играя роль «Творца». Арчибальду нравится владеть чудом, более того – он пользуется инфантильностью Беллы и поспешно делает ей предложение, чтобы в конечном итоге присвоить ее историю и превратить ее в «фантазию мужчины среднего возраста». Еще более эксплуататорское отношение мы видим в случае Данкана Пестенберна, любовника Беллы, который сначала чрезмерно сексуализировал ее, а позже – обвинил во всех своих бедах.

Все эти мужчины пытались интерпретировать Беллу для мира и для нее самой. Даже Редактор использовал ее для того, чтобы заинтересовать читателей – в конце он признается, что скрыл ключевое свидетельство, которое переворачивает все события с ног на голову. Мы наблюдаем за стремительным развитием главной героини и ее интеллектуальными достижениями – она путешествует, исследует собственную сексуальность, беседует с английскими «джентльменами» об империализме и классовой системе. Белла сталкивается с реальностью социальной несправедливости и благодаря этому формирует свою идентичность и впоследствии реализуется профессионально. Арчибальд Максвичнем объясняет ее успехи как следствие «удивительного научного достижения», демонстрируя сомнения в женских способностях как таковых. В ходе чтения нам становится ясно – мы сможем окончательно выяснить происхождение Беллы и детали ее пути только из ее собственных уст.

Интересно по теме: Почему сильных женщин превращали в монстров и изменилось ли что-то?

Авторство, перспектива и право на собственный голос

Аласдер Грей поднимает актуальную тему эксплуатации женских историй. Даже когда мужчины пишут книги или снимают фильмы о становлении женщины, эмансипации и даже ее преимуществах перед мужчинами, они все равно могут сознательно или бессознательно добавлять в историю скрытую патриархальную логику. Автор «Бедных созданий» задает вопрос: может ли женская история вообще быть рассказана мужчиной, особенно когда речь идет о реальном жизненном пути живого человека? Ответ – на ваше усмотрение.

Роман Грея не утратил своей актуальности за более чем тридцать лет с момента первой публикации. Во времена, когда наши жизни «разлагают» на примитивные представления, стоит помнить, что у нас есть право на собственный опыт и историю. Особое значение это имеет для женщин, чей голос может сталкиваться с большим количеством препятствий в обществе – их истории также не существуют вне перспективы того, кто рассказывает, поэтому в первую очередь мы должны прислушиваться именно к женским голосам. Роман «Бедные создания» учит, что вопрос «кто это говорит?» порой важнее вопроса «что произошло на самом деле?». Женский опыт может легко превратиться в метафору, пример или фантазию, если смотреть на него со стороны. Зато настоящая эмансипация начинается не только с действий, но и с перспективы и возможности самостоятельно определять смыслы своей истории.