У каждого свои осенние потребности – и именно поэтому мы собрали в этой подборке книги, одну из которых вы точно добавите в свой виш-лист. Приятного чтения!
«Сокровища времени», Алина Милсент
Четыреста лет, две семьи – Власенко и Остапенко, события от морского похода на Стамбул до затопленных деревень Великого Луга. Алина Милсент пишет историю с высоты человеческого роста. Ее герои – комендант Хотинской крепости, писец, строитель, гадалка, случайный беглец, который в сорок четвертом берет себе чужое имя, потому что замок не должен остаться без присмотра. Каждому из них дают прикоснуться к кусочку истории: ключи от подземелий, запрещенное стихотворение, родовую землю, византийскую рукопись, которая появляется то в одном веке, то в другом. Почти никто не доживает до того дня, когда станет понятно, зачем: пророчество, услышанное в начале XVII века, сбывается аж в разгар Второй мировой войны. Роман построен на перемещении вещей и слов из рук в руки – поэтому он объясняет, почему сейчас столько людей сидит над метриками и старыми альбомами, ища свои корни. Род – это то, что остается «читаемым» даже тогда, когда все остальное удалось переписать.
📚
«Бренд самурая», Татьяна Муратова
Сентябрь – традиционное время обещаний самому себе: новая стратегия, новый контент-план, свежее начало. Книга Татьяны Муратовой из серии «Полка нон-фикшн» скорее сдерживает эти обещания – и это к лучшему. Автор с двадцатилетним стажем в пиаре, черным поясом по дзю-дзюцу и собственным фестивалем боевых искусств пишет не о том, как стать заметным, а о том, чем за эту заметность платят. Ее тезис невыгоден для всей индустрии продвижения: образ невозможно смонтировать отдельно от человека, который его носит. Подписчиков покупают, охват накручивают, а вот двадцати минут живого разговора на лекции или в мастерской тот, кто состоит из монтажа и спецэффектов, просто не выдержит. Скандал в этой системе координат – вещь громкая, но одноразовая; репутация же накапливается годами и не имеет эффектного момента запуска. Отсюда и самурайская концепция названия: не цель, а путь; не упаковка, а ежедневная дисциплина, видимая часть которой называется брендом. Читать стоит тем, кто устал от вопроса «как понравиться всем» и готов к менее удобному: перед кем у меня есть обязательства и выполняю ли я их?
Интересно по теме: 5 интересных книг, события в которых происходят осенью
«Синева», Мегги Нельсон
Девяносто шесть страниц, которые невозможно прочитать быстро. Мегги Нельсон несколько лет собирала «синее» – цитаты, воспоминания, факты, чужие письма, – в итоге собранное не сложилось в энциклопедию цвета, которую она планировала, а превратилось в 240 коротких фрагментов о том, как жить с не проходящей болью. Здесь Ньютон втыкает себе в глаз металлическую палочку, чтобы рассмотреть цвет; швейцарский ученый вырезает из картона 53 прямоугольника, чтобы измерить ими небо; а птица-шалашник годами носит в гнездо синие мелочи, обустраивая место для свиданий. Рядом – совсем не декоративное: заброшенность, секс без эвфемизмов, годы ухода за подругой после травмы позвоночника. В английском «синий» означает еще и грусть, и Нельсон пользуется этой двусмысленностью без малейшей поблажки к себе. Дочитав, понимаешь, что вся эта коллекция вела к одной фразе в конце – о желании быть ученицей света, а не тоски. Для осени формат почти идеален: тонкая книжка, которую читаешь по три абзаца и откладываешь, чтобы все тщательно обдумать.
«Черный город», Жорж Санд
Аврора Дюпен взяла мужское имя, чтобы ее читали как писательницу, а не как жалующуюся женщину, – и проиграла только в одном: два века о ней говорят чаще, чем ее читают. Сигары, брюки, Шопен, Мюссе. «Черный город» из «Золотой полки» издательства – повод наконец присмотреться к сюжетам Дюпен, которые точно того стоят. В 1859 году Санд провела два дня в Тьере, овернском городке ножовщиков, и написала по этому поводу роман о мире труда – за четверть века до «Жерминаля». География там равна классу: внизу, в ущелье над водопадами, кипят мастерские, наверху читают газеты и подстригают кусты. Молодой оружейник хочет взобраться наверх, покупает заброшенную фабрику и узнает, что власть над людьми делает с характером. Памфлет из этого не получается: ножовщики гордятся своей работой, а достойнее всех в романе ведет себя простая сборщица с бумажной фабрики, которой нечего терять, кроме собственного упрямства. Развязку Санд придумала откровенно утопическую, зато вопрос оставила вполне реальный – что делать с деньгами, когда они уже твои.
Интересно по теме: Dark Academia: как элитарный клуб интеллектуалов превратился в самый увлекательный книжный тренд
«Отсюда к Великому Неизвестному», Лиза Мари Пресли, Райли Кио
Лиза Мари Пресли диктовала воспоминания о жизни дочери Элвиса – и умерла, не успев превратить их в книгу. Дописывать пришлось ее собственной дочери, актрисе Райли Кио. Именно поэтому из замысла наследницы Короля получились не звездные мемуары, а нечто более редкое: разговор двух женщин, одна из которых уже не может возразить. Самым сложным в этой работе, признается Кио, было нажать «play»: голос близкого человека воздействует на тело быстрее, чем на разум. Грейсленд и пластинки здесь почти ни к чему. Наследие, которое действительно передается, состоит из мелочей: колыбельной, которую поешь, не помня, откуда ее знаешь; привычки грызть ногти и скрывать это от мужа; макарон, которые в семье не подают без сыра. Кио не делает из материнской откровенности добродетель – она трезво видит, где признание становилось не началом перемен, а разрешением ничего не менять. Осень – чрезвычайно подходящее время для книг о голосах. После них ловишь себя на мысли о собственных записях, которые до сих пор не решился включить.
📚
Комментарии отсутствуют